«Незабываемое шоу, после которого группа Аркона берет длительную паузу...»
Оговорюсь сразу, возможно, мое изложение фактов покажется многим неправдивым и предвзятым, но у меня такое видение. В общем, поехали. На концерт, как водится, я пришел поснимать. Мне вообще нравится фотографировать в Арктике — свет уж больно хороший. Правда, стоит отметить, что идти мне категорически не хотелось, но знакомые пацаны ждали, а пацанов подводить не хотелось. В общем-то, группки сотрудников правоохранительных органов у метро и на мосту меня не удивили — как местный житель свидетельствую, что это совершенно обыденное зрелище. А вот машины перед самим клубом уже насторожили: один «козлик», одна «буханка» и один автозак. Быть может, потом подъехали ещё, но я видел только их. Нет, конечно, на душе стало неспокойно и ссыкатно, но вид ОМОНовцев, мирно жующих чипсы и попивающих пивко навел на мысли, что они тоже пришли концерт послушать, ну или просто принимать бритых после концерта под белы руки. В самом клубе тоже были замечены омонтусы, но они опять-таки мирно сидели в баре и пили различные виды напитков. Подходили и конкретные пацаны: два метра в обхвате, забритая голова с модными татухами на затылке («White Power» и т.п.), в особой, видимо, фирменной футболке с тотенкопфом. Пацаны радостно здоровались друг с другом, выпивали. Особенно понравился ритуал, при котором стопка с водкой стукалась о лоб камрада и тут же отправлялась в арийское брюхо.

Концерт, как водится, начался с легкой задержкой. Перед сценой было на удивление комфортно, но это понятно: народ ещё не разогрелся, потому и не прыгал. Я мирно фотографировал происходящее на сцене, но выходило не очень: свет чуть хромал, но я так же не волновался, концерт должен был продолжаться ещё часа три, а к его середине все должно было выправиться. Публике был представлен новый участник группы — игрец на различных народных духовых инструментах. Было видно, что мальчонка ещё жутко смущается. Особенно трогательно выглядел веночек на его русых волосах. Руки взметались от сердца к потолку, могучие глотки подпевали группе. Отличился молодой человек в кольчуге поверх камуфляжной футболке: выскочил на сцену, и бодренько начал отплясывать под угарные ритмы обезьяньи пляски. Скакал он там долго, я уж думал по традиции подергать его за штанину и объяснить, что нехорошо так, но меня опередил гитарист группы, подошедший к нему и что-то объяснивший. Маша, вокалистка, посмотрела на него и вовсе убийственным взглядом. Но парень продолжил отжигать. Со сцены прозвучало примерно следующее: «Ребята, славить богов можно левой рукой, можно правой. Но можно и двумя. Давайте славить богов двумя руками, чтобы не быть понятыми превратно». Народ понял, и послушался. Но юноша в кольчуге вновь решил показаться миру, но охранник объяснил ему, что он неправ.

Маша решила провести импровизацию — достала бубен и стала в него бить, как заправский сисадмин. Тут я почувствовал, что меня кто-то отпихивает от сцены. «Опять какой-нибудь школьник-мудак лезет», — подумал я, но обернувшись увидел пузана в форме. Другой уже бежал в середину зала, расталкивая народ. Я опять же проявил всю глубину своего интеллекта и подумал, что это так, просто проверка. Мент в середине зала попросил толпу разойтись, будто бы ему места для слэма не хватает. В зале загорелся свет, и в дверь, распихивая всех, и сбивая стулья ногами, начали влетать бойцы ОМОНа, кто в касках, кто в масках. Дяденьки-милиционеры выставили представителей мужского пола по левой стенке, женского — по правой. В интернете уже много отчетов пострадавших, которые изобилуют большим количеством восклицательных знаков и ненависти, но выглядят смехотворно, если честно. Нет, конечно, факты заламывания рук и применения резинодубинки были — и правильно, нехер быковать, забыли, где живем? Особенно радуют вопли недовольных, которые сидели в своей уютненькой хатке уже до одинадцати вечера. А вот мы, например, провели в клубе до почти что трех ночи. И что, теперь прыгать с моста и разбиваться насмерть, или поднимать дикий визг, подобный скулежу побитой шавки? Впрочем, что-то я и сам скатываюсь в ненависть, так что по порядку.

Итак, народ был расставлен, но дизайнерам из ОМОН показалось, что стоят люди не по фэн-шую, потому всех мужчин согнали в дальний конец клуба. Сказать, что народу там было некомфортно — значит наврать. Народ возлежал на диванах и преспокойно пил. Я вот, признаюсь, даже не постоял уперевшись лбом в стену, заложив руки за голову. Наверное, идиотам везет. Едиственное, это, конечно, импровизированный туалет у ближайшей стены — туда выстраивалась очередь. Было видно, что ОМОН производит какие-то действия с бритыми господами — их и на камеру снимали, и допрос учиняли. О чем была беседа врать не буду — только видел, не слышал ничего. Началось все ровно в 20.27, около десяти часов вечера клуб покинула сама группа. Господа из органов не делали никаких объявлений, но народ выстроился в очередь, и стало понятно, по какому поводу: посередине клуба находились столы, за которыми восседали конторского вида бабищи, записывающие все данные, проводящие дактилоскопию и фотографирующие на память. Всех бритых увели в отдельный угол, где и допрашивали с пристрастием, снимали на видео, просили показать в камеру крутые татухи. Время шло к одинадцати вечера. Некоторую часть народа, в том числе и меня, отвели в бар клуба, для быстроты работы, как я понял.

Противная блондинистая баба проводила опрос готствующего населения: брала мобильники, проверяла контакты, спрашивала, кто такие и почему. Мне отчего-то казалось, что тут попахивает нарушением Конституции РФ. Я уже было удалил все смс со своего мобильника (я как раз вел оживленную переписку с внешним миром), но, как выяснилось, этого не понадобилось. Меня подозвал совершенно другой сотрудник милиции, и он удовлетворился лишь моими ФИО и адресом. «А что, мобильник и карманы проверять не будете?» — «Че, фильмов пересмотрел?» — «Ну как же, вон там ваши коллеги потрошат народ.» — «Это не всех, все, иди давай.», — такой диалог развернулся между мной и этим милым дядей. В общем, как я понял из диалогов, это были сотрудники 37-го о. м. Василеостровского р-на. Особенно нервные матно матерились: какая-то девушка визжала о том, что у нее годовалый ребенок. Блондинистая ментомымра заметила, что «Если у тебя ребенок, то нечего шляться по клубам», кто-то из особенно четких названивал братве и в нецензурных выражениях возмущался что «Да какого мне пальцы будут брать, да кто они такие, да я, да их, да они все. Не, ну Ильдар, какого...?». Сидящий сзади милиционер предложил поменьше материться, пригрозив рапортом и обезьянником.

Нельзя сказать, что народу было плохо. Кроме неудобств длительного ожидания своей очереди (которое усугублялось тем, что мальчик, делающий дактилоскопию, то и дело отбегал: чайку попить, с коллегами поболтать), никаких особенных притеснений со стороны милиции не было. Все могли купить в баре напитки по вкусу и тут же их употребить. Народ покупал и с удовольствием употреблял, как пиво, так и более крепкие жидкости. Уже напившиеся начинали быковать — место в очереди свято, пусть и в очереди за дактилоскопией. В какой-то момент закончились специальные бланки для дактилоскопии, и отпечатки стали делать на обычных листах А4. Но перед тем, как черными руками полапать белую бумажку следовало сфотографироваться. Фотографирование проходило там же: за столом сидел юноша с Canon 350D, без сантиментов светивший вспышкой в глаза, а рядом с ним — дебиловатого вида помощник в шапке-пидорке (видимо, милиция может пренебречь правилами простейшего приличия), и записывающий данные об учебе/работе, телефоны и адреса (эти данные спрашивали несколько раз разные сотрудники).

Лично для меня все закончилось в 02.30. Единственные, кто перед нами извинился, были работники самого клуба, официантки и гардеробщики. Самих сотрудников милиции, которые попивали чаек, рассказывали друг другу смешные байки из жизни, видимо, никак не волновало то, что метро не работает, машин на улице почти нет, и народу не на чем добираться до дома. Хочется верить, что мое недобровольное сотрудничество с правоохранительными органами поможет вычислить преступников и задушить гидру фашизма в корне.